«Просто держаться»: Новые методы лечения дают надежду на победу над раком поджелудочной железы

«У меня есть эта внутренняя сила, и я хочу продолжать жить», — говорит 65-летняя Вики Стинсон, у которой в 2024 году диагностировали рак поджелудочной железы III стадии. Один из врачей предупредил её, что ей осталось жить «месяцы, а не годы».

«Это было очень тяжело», — признаётся Стинсон, называющая себя оптимисткой. «И я решила не принимать такой прогноз», — говорит она со смехом.

Два года спустя Стинсон продолжает опровергать все прогнозы, пишет NPR.

«У меня есть этот внутренний настрой, и я хочу продолжать жить», — говорит 65-летняя Стинсон, бывший ландшафтный архитектор Национальной парковой службы США.

Стринсон продолжает сотрудничать с исследователями и надеется на появление новых методов лечения рака поджелудочной железы.

К счастью для Стинсон, исследователи добиваются серьёзных успехов в борьбе с раком поджелудочной железы — заболеванием, которое трудно выявить и лечить. Сама Вики уже получила пользу от одного из новых методов — препарата daraxonrasib, который воздействует на раковые клетки с распространённой мутацией и уничтожает их. Есть и другие перспективные подходы, включая индивидуализированную мРНК-вакцину и устройство, создающее переменные электрические поля в области живота.

Ежегодно около 70 тысяч американцев получают диагноз «рак поджелудочной железы», и примерно у 80% болезнь выявляют уже на поздней стадии. Многие компании работают над разработкой более эффективных методов скрининга заболевания — например, анализов крови, выявляющих маркеры сразу нескольких видов рака. Но пока пятилетняя выживаемость при раке поджелудочной железы остаётся удручающе низкой — всего 13%, согласно данным Американского общества рака.

Стинсон надеется, что наука поможет ей опередить болезнь.

Что делает рак поджелудочной железы таким особенным?

Существует несколько факторов, из-за которых опухоли поджелудочной железы особенно трудно поддаются лечению. Один из них — расположение органа.

Поджелудочная железа находится позади многих других органов, поэтому её трудно прощупать, увидеть, просканировать или прооперировать, объясняет хирург-онколог Раджеш Раманатан, содиректор гастроэнтерологического отделения Banner MD Anderson Cancer Center в Финиксе. По его словам, пациентам также сложно понять источник дискомфорта.

«Проблема ещё и в том, что симптомы рака поджелудочной железы обычно очень расплывчаты — боли в животе, трудности с приёмом пищи, недавно возникший диабет», — говорит Раманатан.

Лечение также осложняется тем, что такие опухоли создают вокруг себя то, что Раманатан называет «коконом» — слоем, который защищает опухоль от вен и артерий, по которым к ней могли бы поступать препараты химиотерапии.

Кроме того, орган расположен рядом с центральными венами и артериями. Это часть организма, которая, по словам онколога Арифа Камала, директора по работе с пациентами American Cancer Society, «похожа на Центральный вокзал организма: если клетки выходят из поджелудочной железы, у них есть лёгкий доступ к магистралям, ведущим в самые отдалённые части тела».

Новые генетически таргетные препараты дают надежду

На прошлой неделе в The New England Journal of Medicine были опубликованы результаты клинического исследования нового перспективного препарата. Они показали, что лекарство daraxonrasib превосходит химиотерапию и позволяет пациентам жить в три-четыре раза дольше без прогрессирования заболевания — в среднем 8–9 месяцев. Химиотерапия обычно сдерживает болезнь лишь 2–3 месяца.

Препарат относится к новому классу генетически разработанных лекарств — ингибиторов RAS, которые нацелены на клетки с определёнными раковыми мутациями и уничтожают их. Подобные препараты уже изменили лечение колоректального рака и рака лёгких.

Исследователи считают, что это может стать революционным прорывом и для рака поджелудочной железы, поскольку лечение всё ближе подбирается к устранению первопричины заболевания.

Стринсон участвовала в исследовании daraxonrasib 13 месяцев и говорит, что главным преимуществом была простота: одна таблетка вместо многочасовых инфузий. И побочных эффектов оказалось меньше, чем при большинстве видов химиотерапии.

В исследовании примерно у трети пациентов наблюдались умеренные или серьёзные побочные эффекты — например, сыпь и диарея, хотя никто не прекратил участие из-за этого. У Стинсон появились более лёгкие высыпания на лице, шее и спине.

«Немного вернуло меня в подростковые годы», — шутит она. Но при этом у неё оставалось достаточно сил, чтобы ходить в походы по Доломитовым Альпам в Италии и посещать привычные тренировки. «У меня был целый год почти нормальной жизни».

Daraxonrasib оказался настолько многообещающим, что U.S. Food and Drug Administration разрешило компании-разработчику Revolution Medicines расширить доступ пациентов к препарату ещё до официального одобрения. По словам специалистов, технология ингибирования RAS, вероятно, станет основой будущих методов лечения, которые в сочетании с другими препаратами могут привести к увеличению продолжительности жизни или даже к излечению.

Другие методы лечения уже на горизонте

Следующий вопрос — как сочетать новый препарат с другими методами терапии и технологиями, поскольку исследователи атакуют рак поджелудочной железы сразу с разных сторон.

В прошлом месяце небольшое, но многообещающее исследование показало перспективность персонализированных мРНК-вакцин. Для каждого пациента в Германии создавали индивидуальную мРНК-вакцину на основе генетического профиля его опухоли, а затем вводили её в течение девяти недель. У половины из 16 пациентов это вызвало иммунный ответ и позволило большинству из них продлить жизнь примерно на шесть лет.

«Сила иммунного ответа была очень высокой», — говорит хирург-онколог Винод Балачандран, главный исследователь испытания и директор Olayan Center for Cancer Vaccines при Memorial Sloan Kettering Cancer Center. «Кроме того, этот ответ оказался исключительно долговременным», — то есть иммунная система может продолжать бороться с раком в течение многих лет.

С тех пор технология мРНК-вакцин продвинулась вперёд и сейчас тестируется в более масштабных исследованиях.

Помимо этих экспериментальных препаратов, учёные также изучают способы изменения микросреды вокруг опухолевых клеток, чтобы сделать её менее благоприятной для их размножения, или стимулировать иммунную систему атаковать сам рак.

Недавно FDA одобрило новое устройство, создающее так называемые «опухоле-разрушающие поля». На кожу крепятся электроды, передающие высокочастотные электрические сигналы, уничтожающие делящиеся клетки рака поджелудочной железы. Эти сигналы также, по-видимому, активируют иммунный ответ организма — без дополнительной токсичности, характерной для химиотерапии.

Онколог Саро Саркисян из Frederick Health начал применять этот метод у пациентов с раком поджелудочной железы в марте и собирается оценить результаты уже в следующем месяце. Он надеется, что устройство поможет уменьшить боль и продлить жизнь пациентов как минимум на 2–3 месяца, как это показали клинические исследования.

«К сожалению, это не излечение, но это даёт пациентам дополнительное время с их семьями», — говорит Саркисян.

«Просто держаться»

Все эти многочисленные достижения, хотя и внушают надежду, одновременно вызывают тревогу у нынешних пациентов с раком поджелудочной железы, для которых новые методы лечения не могут появиться достаточно быстро.

Среди них — Вики Стинсон из Аризоны. В конце марта её рак вновь начал прогрессировать после 13 месяцев стабильного состояния на фоне daraxonrasib. Обнаружение новой опухоли в яичниках, уже IV стадии, означало необходимость прекратить приём препарата, что, по её словам, очень её расстроило.

Сейчас она старается помогать другим исследователям, надеясь, например, что они смогут разработать лечение на основе генетического профиля её опухоли.

«Кажется, что всё уже очень близко, и я чувствую себя как спелый помидор на ветке: если я смогу продержаться ещё немного, возможно, это действительно сработает для меня».