Несмотря на стремительный прогресс в изучении старения, учёные всё чаще приходят к неожиданному выводу: старение, вероятно, не имеет единственной причины. Новая работа доктора Петра Хмелевского из Вроцлавского медицинского университета, опубликованная в журнале Biogerontology, утверждает, что попытки найти один универсальный механизм старения могут быть ошибочными.

Ещё в середине XX века лауреат Нобелевской премии Питер Медавар называл старение «нерешённой проблемой биологии». За прошедшие десятилетия наука сделала колоссальный шаг вперёд. Исследователи научились анализировать активность тысяч генов в отдельных клетках, выявлять генетические варианты, связанные с долголетием, измерять биологический возраст с помощью эпигенетических часов и даже тестировать препараты-сенолитики, способные удалять часть стареющих клеток.

Однако вместе с новыми знаниями пришло и новое понимание: старение оказалось гораздо сложнее, чем предполагалось.

В разные годы учёные предлагали множество кандидатов на роль главной причины старения. Среди них назывались окислительный стресс, повреждения ДНК, укорочение теломер, нарушения работы митохондрий, хроническое воспаление и эпигенетические изменения. Но ни один из этих механизмов не смог объяснить все возрастные изменения организма.

По мнению Хмелевского, старение больше напоминает постепенную дезорганизацию сложной биологической системы, чем поломку одного конкретного механизма. Всё больше данных свидетельствует о том, что возрастные изменения возникают в результате взаимодействия множества процессов, происходящих одновременно на разных уровнях организации живого организма.

Эта идея отражена в современной концепции так называемых «признаков старения» — набора взаимосвязанных биологических процессов, которые сопровождают старение и, вероятно, участвуют в его развитии.

Одним из самых значительных достижений последних лет стали эпигенетические часы. Они основаны на анализе химических меток ДНК и позволяют довольно точно оценивать биологический возраст человека. Однако остаётся открытым вопрос: измеряют ли эти часы сам процесс старения или лишь отражают его последствия

Именно от ответа на этот вопрос может зависеть успех будущих омолаживающих технологий. Если эпигенетические изменения являются лишь маркерами старения, то их обращение вспять не обязательно приведёт к настоящему омоложению организма.

Отдельное внимание автор уделяет распространённой проблеме исследований долголетия — переносу результатов с животных на человека. Многие эксперименты позволяют продлить жизнь мышей на 20–30%, что регулярно вызывает громкие заголовки.

Однако мышь не является уменьшенной копией человека. Между двумя видами существуют фундаментальные различия в продолжительности жизни, обмене веществ, работе иммунной системы, структуре тканей и механизмах восстановления повреждений. Поэтому многие многообещающие методы, успешно работающие на животных, не показывают столь впечатляющих результатов у людей.

Особенно интересна идея, которую автор считает одним из важнейших направлений современной геронтологии. Возможно, молодость определяется не отсутствием повреждений. Мутации, ошибки обмена веществ и повреждённые белки появляются в организме постоянно, начиная с раннего возраста. Гораздо важнее способность организма своевременно устранять эти повреждения, адаптироваться к стрессу и восстанавливать нарушенные функции.

С этой точки зрения польза физических нагрузок, ограничения калорийности питания и интервального голодания может объясняться не тем, что они замедляют старение напрямую, а тем, что помогают организму дольше сохранять способность к адаптации и восстановлению.

По мнению Хмелевского, сегодня в науке происходит важный концептуальный сдвиг. Исследователи всё чаще отходят от вопроса «Что вызывает старение?» и начинают задаваться другим: «Почему некоторым организмам удаётся так долго сохранять функциональность, устойчивость и способность адаптироваться, несмотря на постоянные повреждения?»

Если эта точка зрения окажется верной, то будущее исследований старения будет связано не столько с поиском «таблетки от старости», сколько с разработкой способов поддержания здоровья, устойчивости и качества жизни на протяжении максимально долгого времени.