Мартин Герман (Германия) уже более 10 лет работает военным хирургом в полевых госпиталях Международного Комитета Красного Креста (МККК). За эти годы он успел побывать в Нигерии, Шри-Ланке, Афганистане, Сомали, Пакистане, Египте, Южном Судане, Кении и Либерии. Во время военных действий в этих странах доктор Герман и его коллеги лечили раненых солдат и гражданских – всех, независимо от того, на чьей они были стороне. В некоторых странах ему пришлось побывать не один раз.

В беседе с корреспондентом NEWS.am Medicine он рассказал о том, каково это – быть военным хирургом, а также вспомнил несколько интересных случаев, с которыми столкнулся в своей практике.

В какой стране сложнее всего работать?

Сложности, по мнению хирурга, можно разделить на две группы – культурные и технические.

Хирургам, работающим в горячих точках, приходится учитывать и уважать местные традиции и правила поведения, которые, конечно же, везде разные. Это означает, что двум пациентам с одинаковой проблемой в двух разных странах, возможно, не удастся оказать одинаковую помощь.

Иногда военным хирургам приходится не только помогать раненым, но и в условиях нехватки специалистов проводить самые разные операции, в том числе и кесарево сечение. В африканских странах, например, серьезных проблем у врачей обычно не возникает – хирурга-мужчину воспринимают адекватно, ему позволяют оперировать женщин. А вот в некоторых азиатских странах муж пациентки должен обязательно дать согласие, чтобы кесарево сечение проводил хирург-мужчина, и с этим там могут возникнуть сложности. Врачам приходится считаться со всеми подобными культурными особенностями.

Что касается проблем технических, многое в работе военного хирурга Красного Креста зависит от того, на каком уровне в горячей точке система здравоохранения. Если она более-менее функционирует, врачам намного легче работать. Если же в стране очень слабая система (например, как в Южном Судане), или все больницы уничтожены в результате конфликта, хирургам приходится намного сложнее. Приехав в такую страну, они оценивают ситуацию – что уже есть в этой точке, а в чем есть острая необходимость? Главный штаб затем решает, как они могут помочь – нужно ли организовать полноценный полевой госпиталь с полным штатом врачей и младшего персонала, или же достаточно послать группу хирургов, которые будут работать вместе с местными врачами?

Не страшно ли работать в горячих точках?

Как признался Мартин Герман, работа военного хирурга по-своему интересна, а к остальному быстро привыкаешь. Конечно, врачи во время работы в условиях военного конфликта не могут не слышать выстрелов и взрывов, но обычно они чувствуют себя в безопасности.

Дело в том, что прежде, чем посылать своих специалистов в горячие точки, МККК ведет переговоры со всеми сторонами конфликта, объясняет, что врачи Красного Креста нейтральны – они ни на чьей стороне, участия в военном конфликте не принимают, и их цель сугубо гуманистическая – оказать медицинскую помощь людям, которые в ней нуждаются.

Опасности во время работы, конечно, бывают – в конце концов, это же горячие точки. Однако если врачам угрожает серьезная опасность, МККК может свернуть деятельность и отозвать своих врачей, ожидая, пока все нормализуется и они смогут вернуться.

Спасение 5-летнего мальчика

Однажды, когда доктор Герман работал в Южном Судане, в их госпиталь попал маленький мальчик с осколочным ранением ноги. Ранение он получил еще несколько дней назад, и рана, которую никто не обработал, была уже серьезно инфицирована, а состояние мальчика было довольно тяжелым. Более того, мальчик, которому было максимум лет 5, был один – врачи ничего не знали ни о нем, ни о его семье (его отец нашелся через несколько недель).

Несколько раз мальчика оперировали, удалили осколок из ноги, несколько раз удаляли все некротические ткани. Затем последовал длительный больничный уход – персонал следил за его состоянием, регулярно обрабатывал рану. Состояние ребенка постепенно улучшалось, и с каждым днем он мог двигаться все увереннее и увереннее, однако врачам и медсестрам пришлось приложить много усилий, чтобы поднять его на ноги и вылечить рану.

Более того, они сделали все возможное, чтобы избежать ампутации, так как понимали, какие сложности ампутация может создавать, особенно если человек не из развитой страны с хорошей системой здравоохранения.

Как отметил хирург, случай этого мальчика показывает, насколько важна своевременная медицинская помощь, особенно в горячих точках. Без медпомощи этот мальчик мог не только потерять конечность, но и запросто умереть из-за инфекции, хотя изначально сама рана не была смертельной.

Пациент с простреленной головой

Другой запомнившийся хирургу пациент тоже был из Южного Судана. Его привели в госпиталь без сознания, в очень тяжелом состоянии и со сквозной раной на голове – пуля вошла в одном месте и вышла из другого, повредив мозг.

Стабилизировав этого мужчину, его отвели в операционную, чтобы удалить мертвые ткани с его мозга – иначе ему было не выжить.

Он очнулся через несколько дней после операции. В течение двух недель он не сказал ни слова, однако глазами он следил за происходящим вокруг – стало быть, хоть что-то понимал и осознавал, и это радовало врачей. Через 2 недели он начал говорить – потихоньку, медленно, сначала несколько слов в день, потом – все более и более длинные предложения.

Спустя месяц после получения раны этот мужчина мог нормально говорить и ходить, более того, у него не было неврологического дефицита или каких-либо проблем – он полностью восстановился.

В этом случае, как и в предыдущем, без квалифированной помощи пациент вряд ли бы выжил. Но и без везения, наверное, не обошлось, так как полное восстановления после ранений мозга происходит не так уж и часто.

Напомним, что Мартин Герман и его коллега Марко Пина Пинтор сейчас находятся в Армении и проводят семинары, в которых делятся с армянскими врачами своими знаниями и опытом в проведении операций в полевых условиях.