Одна опухолевая клетка среди сотен тысяч: Как новые тесты помогают контролировать лечение лейкозов

После курса химиотерапии врачам недостаточно знать, что пациент чувствует себя лучше, а обычные анализы пришли в норму. При некоторых заболеваниях крови в организме могут оставаться единичные опухолевые клетки, которые пока невозможно увидеть обычными методами. Но именно они способны стать причиной возвращения болезни.

Для таких случаев существуют методы оценки минимальной остаточной болезни (MRD) — они позволяют обнаруживать следы опухоли даже тогда, когда подавляющее большинство клеток в крови или костном мозге уже здоровы.

Биотехнологическая компания Inogene разрабатывает и производит диагностические системы, реагенты для молекулярной диагностики в сфере онкогематологии: с их помощью можно искать характерные для опухолевых клеток генетические изменения. По словам генерального директора компании Ильдара Бархатова, чувствительность таких систем может достигать 10⁻⁵ — то есть обнаруживать примерно одну опухолевую клетку среди десятков и даже сотен тысяч здоровых.

Это важно не только для того, чтобы понять, удалось ли лечение. Результаты такого анализа могут помочь врачу оценить прогноз и выбрать дальнейшую терапию.

Искать не саму опухоль, а её генетический след

На первый взгляд задача кажется довольно простой: взять кровь или костный мозг, найти в них опухолевые клетки и посчитать их количество. На практике всё сложнее. Опухолевых клеток после лечения может остаться настолько мало, что непосредственно обнаружить их становится чрезвычайно трудно.

В беседе с NEWS.am Medicine Ильдар Бархатов рассказал, что из образца выделяют ДНК или РНК всех клеток, а затем ищут среди этого огромного массива определённые генетические изменения, характерные для опухоли.

Если такая мутация обнаруживается, исследователи могут определить, сколько мутированной ДНК приходится на общее количество исследованной ДНК. Это позволяет оценить долю опухолевых клеток среди здоровых.

Иными словами, лаборатории не обязательно нужно сначала найти саму опухолевую клетку. Иногда достаточно обнаружить её своеобразный генетический отпечаток.

Существует и другой подход — сначала выделить опухолевые клетки по поверхностным маркерам, а уже потом исследовать их генетически. Однако, как отмечает Бархатов, на практике такой метод используется сравнительно редко и преимущественно в исследовательских задачах.

Зачем знать, остались ли единичные клетки

Минимальная остаточная болезнь особенно важна после лечения заболеваний крови, в том числе различных лейкозов.

Представим пациента, который прошёл курс химиотерапии или трансплантацию. Основная масса опухолевых клеток уничтожена. По обычным показателям может казаться, что лечение сработало. Но если в организме сохранилась даже очень небольшая популяция опухолевых клеток, заболевание впоследствии может вернуться.

Чем чувствительнее метод, тем раньше можно заметить этот остаточный след.

Поэтому MRD используется сразу для нескольких задач: оценки эффективности проведённого лечения, стратификации пациентов по группам риска и прогноза дальнейшего течения заболевания.

Для этого особенно важна воспроизводимость анализа: если пациент сдаёт образцы в разных лабораториях, результаты должны быть сопоставимыми.

Почему один и тот же анализ может дать разные результаты

Именно здесь возникает проблема, которая на первый взгляд может показаться неожиданной.

Разные лаборатории могут использовать собственные реагенты, оборудование, методики и внутренние стандарты. В результате даже достаточно привычные анализы иногда дают отличающиеся показатели в разных лабораториях.

Для высокочувствительной диагностики опухолей это особенно критично. Когда речь идёт о поиске небольшого количества клеток среди сотен тысяч, небольшие различия в методике могут иметь гораздо большее значение.

Поэтому Inogene предлагает лабораториям другой подход: вместо того чтобы каждая лаборатория самостоятельно разрабатывала собственную методику, компания готова предоставить необходимые методические решения и помочь организовать работу.

«Нам проще сделать ведро этих ДНК-калибраторов на всю страну, нежели вы будете по отдельности это всё внедрять у себя», — объясняет Бархатов.

Смысл здесь не только в удобстве. Если разные лаборатории используют одинаковые реагенты и стандартизированные подходы, результаты исследований конкретного пациента становится проще сравнивать между собой.

От мутации — к выбору лекарства

Генетическая диагностика нужна не только для поиска остаточных опухолевых клеток.

Некоторые современные препараты работают только при наличии определённого генетического изменения в опухоли. Такие лекарства называют таргетными: они рассчитаны на конкретную молекулярную мишень.

Поэтому обнаружение мутации может иметь непосредственное практическое значение: если соответствующего генетического изменения нет, определённый таргетный препарат может быть не показан.

Однако здесь тоже нельзя свести всё к простой схеме «нашли мутацию — получили лекарство». Как подчёркивает Бархатов, далеко не каждая генетическая аномалия однозначно связана с эффективностью конкретного препарата.

В нынешних наборах компании есть около 30 исследуемых мутаций, четыре из которых, по словам Бархатова, чётко ассоциированы с назначением определённых таргетных препаратов.

Таким образом, один и тот же анализ может отвечать сразу на два важных вопроса: осталась ли опухоль после лечения и есть ли у неё молекулярная особенность, которая делает возможной определённую терапию.

Почему компании интересна Армения

Inogene участвовала в экспо MedMeet, проходящей в Ереване 2-4 октября. Сейчас компания рассматривает возможность расширения сотрудничества с армянскими лабораториями.

Речь, по словам Бархатова, идёт не просто о продаже диагностических наборов. Компания готова помочь лаборатории организовать соответствующее направление практически с нуля: предоставить методические рекомендации, обучить специалистов и помочь определить, какое оборудование необходимо приобрести.

Сама технология и оборудование при этом не продаются — такая помощь предоставляется безвозмездно.

Расходы для лаборатории возникают уже на этапе регулярной работы: ей необходимо будет приобретать реактивы.

Для Inogene это модель, в которой основной интерес заключается не столько в непосредственной продаже, сколько в распространении собственной диагностической технологии.

«Мне очень нравится, когда кто-то что-то использует из наших решений», — говорит Бархатов. По его словам, деньги в этой модели нужны прежде всего для того, чтобы обеспечивать дальнейший рост компании.

Следите за NEWS.am Medicine на Facebook и Twitter